За руль сел доктор Райнах. Автомобиль не принадлежал Торну — у адвоката был новенький «линкольн», а они сидели в старом потрепанном «бьюике».

Багаж девушки прикрепили ремнями сзади и по бокам. Эллери подивился его скудости — три маленьких чемодана и дорожный сундучок для морских путешествий. Неужели они вмещали все, чем она владела?

Сидя рядом с толстяком, Эллери навострил уши. Он почти не обращал внимания на дорогу, по которой ехал Райнах.

Двое на заднем сиденье долго молчали. Затем Торн откашлялся, что прозвучало довольно зловеще. Эллери чувствовал драматизм ситуации — он часто слышал, как подобные звуки вырываются из горла судей перед объявлением смертного приговора.

— Мы должны сообщить вам кое-что печальное, мисс Мейхью. Лучше вам узнать это теперь же.

— Печальное? — переспросила девушка. — Неужели…

— Ваш отец скончался, — тихо промолвил Торн.

— О! — беспомощно вскрикнула Элис и сразу же умолкла.

— Мне ужасно жаль, что приходится встречать вас подобной новостью, — продолжал Торн. — Мы должны были предвидеть… И я понимаю, что вы сейчас чувствуете, — ведь получается, что вы его практически вовсе не знали. Боюсь, что любовь к родителям прямо пропорциональна привязанности к ним в детские годы. А поскольку никаких отношений между вами вообще не существовало…

— Конечно, это большое потрясение, — сдавленным голосом промолвила Элис. — И все же, как вы сказали, он был для меня абсолютно чужим — всего лишь именем. Я ведь писала вам, что была ребенком, когда мама получила развод и увезла меня в Англию. Отца я совсем не помню — с тех пор я его ни разу не видела и ничего о нем не слышала.

— Да, — пробормотал адвокат.

— Возможно, я знала бы о нем больше, но мама умерла, когда мне было всего шесть лет, и все мои… ее родственники в Англии тоже умерли. Прошлой осенью умер дядя Джон — он был последним, и я осталась совсем одна. Когда пришло ваше письмо, мистер Торн, я так… так обрадовалась. Я уже не чувствовала себя одинокой и впервые за долгие годы была по-настоящему счастлива. А теперь…