В своем клетчатом пальто адвокат напоминал куколку, которая, не успев созреть, скончалась в собственном коконе. За несколько недель, в течение которых Эллери его не видел, он словно постарел на много лет. Обычно гладко выбритые щеки покрывала жесткая щетина. Одежда выглядела мятой и неопрятной. Облегчение, мелькнувшее в налитых кровью глазах Торна, когда он стиснул руку Эллери, вызвало бы у любого, знакомого с его самообладанием и уверенностью в себе, естественную жалость.

Однако адвокат ограничился обычным приветствием:

— О, привет, Квин. Боюсь, нам придется ждать дольше, чем мы рассчитывали. Хочу представить вам доктора Герберта Райнаха. Доктор, это Эллери Квин.

— Здравствуйте, — буркнул Эллери, едва касаясь огромной лапы в перчатке. Если ему велено выглядеть всемогущим, то можно заодно быть и грубым.

— Какая-нибудь неожиданность, мистер Торн? — осведомился доктор Райнах самым глубоким голосом, какой Эллери когда-либо слышал; он доносился из недр груди, подобно эху грома. Маленькие красноватые глазки холодно сверлили собеседника.

— Надеюсь, приятная, — ответил Торн.

Прикрыв ладонями сигарету, Эллери украдкой бросил взгляд на лицо своего друга и прочел на нем одобрение. Взяв верный тон, Эллери знал, как действовать дальше. Выбросив спичку, он резко повернулся к Торну. Доктор Райнах изучал его несколько озадаченным взглядом.

— Где же «Карония»?

— Застряла в карантине, — объяснил Торн. — На борту кто-то серьезно болен, и возникли затруднения с проверкой пассажиров. Насколько я понимаю, это займет несколько часов. Думаю, нам лучше зайти в зал ожидания.

Они нашли свободные места в переполненном помещении, и Эллери поставил чемодан между ног, расположившись так, чтобы видеть лица компаньонов. Сдерживаемое возбуждение Торна и еще более заметное возбуждение на толстой физиономии доктора подстегивали его любопытство.